Одесса в литературе: 9 стихотворений про Одессу

15:59  |  30.01.2019
стихотворения про Одессу

Одесса всегда притягивала к себе деятелей искусства: музыкантов, поэтов и писателей. Красивая живописная природа, особая атмосфера, интересная история города. Про Одессу писали поэты Серебряного века, поэты 20-го века и продолжают писать современные авторы. Предлагаем обзор 9 стихотворений про Одессу, авторами которых являются известные поэты.

Владимир Высоцкий


Грезится мне наяву или в бреде

Грезится мне наяву или в бреде,
Как корабли уплывают…
Только своих я не вижу на рейде —
Или они забывают?

Или уходят они в эти страны
Лишь для того, чтобы смыться, —
И возвращаются в наши романы,
Чтоб на секунду забыться;

Чтобы сойти с той закованной спальне —
Слушать ветра в перелесье,
Чтобы похерить весь рейс этот дальний —
Вновь оказаться в Одессе…

Слушайте, вы! Ну кого же мы судим
И для чего так поёмся?
Знаете вы, эти грустные люди
Сдохнут — и мы испечёмся!

Куплеты про старую Одессу

Дамы, господа, — других не вижу здесь,
Блеск, изыск и общество прелестны!
Сотвори, господь, хоть пятьдесят Одесс, —
Всё равно в Одессе будет тесно.

Говорят, что здесь бывала
Королева из Непала
И какой-то крупный лорд из Эдинбурга,
И отсюда много ближе
До Берлина и Парижа,
Чем из даже самого Санкт-Петербурга.

Вот приехал в город меценат и крез,
Весь в деньгах, с задатками повесы.
Если был он с гонором, так будет — без,
Шаг ступив по улицам Одессы.

Из подробностей пикантных —
Две: мужчин столь элегантных
В целом свете вряд ли встретить бы смогли вы;
Ну, а женщины Одессы —
Все скромны, все поэтессы,
Все умны, а в крайнем случае, красивы.

Грузчики в порту, которым равных нет,
Отдыхают с баснями Крылова.
Если вы чуть-чуть художник и поэт,
Вас поймут в Одессе с полуслова.

Нет прохода здесь, клянусь вам,
От любителей искусства,
И об этом много раз писали в прессе.
Если в Англии и в Штатах
Недостаток в меценатах,
Пусть приедут позаимствуют в Одессе.

Дамы, господа, я восхищен и смят.
Мадам, месье, я счастлив, что таиться!
Леди, джентельмены, я готов стократ
Умереть и снова здесь родиться.

Всё в Одессе: море, песни,
Порт, бульвар и много лестниц,
Крабы, устрицы, акации, maisons chantees
*.
Да, наш город процветает,
Но в Одессе не хватает
Самой малости — театра варьете!

Гром прогремел

Гром прогремел — золяция идет, 
Губернский розыск рассылает телеграммы, 
Что вся Одесса переполнута з ворами, 
И что настал критический момент — 
И заедает темный элемент. 

Не тот расклад — начальнички грустят, — 
По всех притонах пьют не вины, а отравы, 
Во всем у городе — убийства и облавы, — 
Они приказ дають — идти ва-банк
И применить запасный вариант! 


Вот мент идет — идет себе в обход, 
Губернский розыск рассылает телеграммы, 
Шо вся Одесса переполнута з ворами 
И шо настал криктический момэнт — 
И заедает темный элемент. 

А им в ответ дают такой совет: 
Имейте каплю уваженья к этой драме, 
Четыре сбоку — ваших нет в Одессе-маме! 
Пусть мент идет, идет себе в обход, — 
Расклад не тот — и нумер не пройдет!

Читайте также: Одесса в мировой литературе: 7 книг про Одессу

Борис Пастернак

поэт Борис Пастернак

Одесса

Земля смотрела именинницей
И все ждала неделю эту,
Когда к ней избавитель кинется
Под сумерки или к рассвету.

Прибой рычал свою невнятицу
У каменистого отвеса,
Как вдруг все слышат, сверху катится:
«Одесса занята, Одесса».

По улицам, давно не езженным,
Несется русский гул веселый.
Сапер занялся обезвреженьем
Подъездов и домов от тола.

Идет пехота, входит конница,
Гремят тачанки и телеги.
В беседах время к ночи клонится,
И нет конца им на ночлеге.

А рядом в яме череп скалится,
Раскинулся пустырь безмерный.
Здесь дикаря гуляла палица,
Прошелся человек пещерный.

Пустыми черепа глазницами
Глядят головки иммортелей
И населяют воздух лицами,
Расстрелянными в том апреле.

Зло будет отмщено, наказано,
А родственникам жертв и вдовам
Мы горе облегчить обязаны
Еще каким-то новым словом.

Клянемся им всем русским гением,
Что мученикам и героям
Победы одухотворением
Мы вечный памятник построим.

Вера Полозкова

Одесса

На пляже «Ривьера» лежак стоит сорок гривен.
У солнышка взгляд спокоен и неотрывен,
Как у судмедэксперта или заезжего ревизора.
Девушки вдоль по берегу ходят топлесс,
Иногда прикрывая руками область,
Наиболее лакомую для взора.
Я лежу кверху брюхом, хриплая, как Тортила.
Девочки пляшут, бегают, брызгаются водою —
Я прикрываю айпод ладонью,
Чтоб его не закоротило.
Аквалангисты похожи на сгустки нефти — комбинезон-то
Черен; дядька сидит на пирсе с лицом индейского истукана.
Я тяну ледяной мохито прозрачной трубочкой из стакана
И щурюсь, чтобы мальчишки не застили горизонта.
Чайки летят почему-то клином и медленно растворяются в облаках.
Ночью мне снится, что ты идешь из воды на сушу
И выносишь мне мою рыбью душу,
Словно мертвую женщину, на руках.


Читайте также: 7 спортсменов Одессы, которые прославили город

Владимир Маяковский

поэт Владимир Маяковский

Облако в штанах (отрывок)

Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.
«Приду в четыре», — сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.
Вот и вечер
в ночную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.
В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.
Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!
Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце — холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.
И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький,
смирный любёночек.
Она шарахается автомобильных гудков.
Любит звоночки коночек.
Еще и еще,
уткнувшись дождю
лицом в его лицо рябое,
жду,
обрызганный громом городского прибоя.
Полночь, с ножом мечась,
догна́ла,
зарезала, —
вон его!
Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.
В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.

Американские русские

Петров
Капланом
за пуговицу пойман.
Штаны
заплатаны,
как балканская карта.
«Я вам,
сэр,
назначаю апойнтман.
Вы знаете,
кажется,
мой апартман?
Тудой пройдете четыре блока,
потом
сюдой дадите крен.
А если
стриткара набита,
около
можете взять
подземный трен.
Возьмите
с меняньем пересядки тикет
и прите спокойно,
будто в телеге.
Слезете на корнере
у дрогс ликет,
а мне уж
и пинту
принес бутлегер.
Приходите ровно
в севен оклок,—
поговорим
про новости в городе
и проведем
по-московски вечерок,—
одни свои:
жена да бордер.
А с джабом завозитесь в течение дня
или
раздумаете вовсе —
тогда
обязательно
отзвоните меня.
Я буду
в офисе».
«Гуд бай!» —
разнеслось окрест
и кануло
ветру в свист.
Мистер Петров
пошел на Вест,
а мистер Каплан —
на Ист.
Здесь, извольте видеть, «джаб»,
а дома
«цуп» да «цус».
С насыпи
язык
летит на полном пуске.
Скоро
только очень образованный
француз
будет
кое-что
соображать по-русски.
Горланит
по этой Америке самой
стоязыкий
народ-оголтец.
Уж если
Одесса— Одесса-мама,
то Нью-Йорк —
Одесса-отец.

Андрей Орловский

Андрей Орловский поэт

… я из южного города, где кошки — как часть пейзажа,
передаю тебе теплый привет, 
делюсь электричеством осени.
дождь в изломанной перспективе проспекта 
спрячет лицо и смажет
глаза равнодушного серого цвета, 
прядь с серебристой проседью.

здесь сентябрь начинается с вдруг заболевших каштанов, 
выстилает обломки старой брусчатки 
грязным, цветным огнем.
я пишу тебе безнадежно — что плохо, 
что хорошо — постоянно
(это мне помогает не путать сегодняшний 
с каждым прошедшим днём).

я живу в скучной комнате: квадрат стола, шифоньер и
диван (дважды красный — от лака и опыта), 
лампа, 
на окнах — иней.
в этом месте тоска по тебе, дополняясь тоской интерьерной,
оборачивается 
замечательным, 
невыносимым 
унынием.

пляж, океан 
режет ночь пополам — 
упираюсь лицом в изгибы
бесконечно глубокой черной воды, отражающей облака.
и я думаю, что любить настоящее — это и быть счастливым,
что не врать — не смогу, 
что я скоро сорвусь 
и не выдержу,
но пока…

… я могу рассказать тебе, как потерять настоящее, 
как возможность звонка и движенье за дверью 
сводят меня с ума,
как противен мне телефон, 
интернет,
шум соседей,
почтовый ящик,
ну а как ждать неизвестно чего — 
я думаю, знаешь сама.

и, запутавшись в лабиринтах квартир, 
одиночестве,
времени,
лицах — 
я с разорванным сердцем 
иду вдоль шеренги 
чашек с кофейной гущей.
этот мокрый сентябрь, как внезапный подвал —
вдруг сорваться вниз, провалиться,
эта осень продлится намного дольше 
любой из всех предыдущих.

Читайте также: 10 самых необычных кафе и ресторанов Одессы

Александр Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин

Евгений Онегин (отрывок)

Я жил тогда в Одессе пыльной…
Там долго ясны небеса,
Там хлопотливо торг обильной
Свои подъемлет паруса;
Там всё Европой дышит, веет,
Всё блещет югом и пестреет
Разнообразностью живой.
Язык Италии златой
Звучит по улице веселой,
Где ходит гордый славянин,
Француз, испанец, армянин,
И грек, и молдаван тяжелый,
И сын египетской земли,
Корсар в отставке, Морали.


Если вы нашли опечатку на сайте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter